Читать книгу - "Дыхание леса. 7 лет дикой жизни - Жоффруа Делорм"

зачастую случается так, что один косуленок из помета замерзает от холода ранним утром: в эти часы температура самая низкая. Спустя некоторое время велика вероятность, что и второй последует за ним.

Как-то раз, когда мои маленькие подопечные наелись досыта, мне пришло в голову попробовать косулиного молока. Магали как раз подошла ко мне «поболтать». Я довольно долго глажу ее, а потом подлезаю под моего друга, как автомеханик под машину – только так можно добраться до двух пар сосков. Я осторожно поглаживаю вымя и затем чуть нажимаю, и молоко начинает потихоньку течь. Это чрезвычайно вкусно, в том случае, конечно, если вы любите парное молоко. Оно похоже на сгущенное молоко, настоянное на сухих цветах и артишоках. Вкус неожиданный, но очень даже ничего! Следует отметить, что косулиное молоко намного питательнее и богаче по составу полезными веществами, чем козье или коровье. Но в любом случае я предпочитают оставить его моим косулятам, им нужно расти и становиться сильными.

Прюнель – невероятно умная и сообразительная косуля, она воплощение Шеви в девочке. Я думаю, что это влияние генов Куража. Я выделяю несколько семей, которых я условно называю так: семейство Сипуантов, от Сипуанта, Шеви, Куража и Поллен; семейство Борд от Мефа, Магали и Ляфляк; семейство Кобург, семейство Волуан и так далее. Каждая семья единственная и неповторимая. Членов семейств можно отличить по характерным признакам: как растут рога, длинная ли мордочка, какой нос, степень рыжеватости шерсти, фамильные черты «лица». Скрещивание между семействами иногда рождает на свет косуль потрясающей красоты и исключительного ума. Я заметил, что выдающимися генетическими особенностями обладает семейство Сипуантов; каждый год там появляется необыкновенная косуля, похожая на Шеви или его отца, а теперь вот – Прюнель. То же самое относится и к семейству Борд: они более осторожны, у самцов рога растут в форме буквы V, тогда как у Сипуантов они прямые и располагаются близко друг к другу.

Мы с Прюнель обычно веселимся до упаду. Она считает меня своим старшим человеческим братом. Конечно, я не заменю ей брата-близнеца, но ценит она меня высоко. Магали уходит с сыном понежиться на солнце, а я остаюсь с Прюнель, которая не хочет двигаться с места. Мы даем семейству отойти, нас же одолела лень, и мы остаемся у подножия дерева. Какой же необыкновенный свет струится солнечными лучами через кроны деревьев! Прюнель лежит буквально в десяти сантиметрах от меня, как обычно, свернувшись калачиком и положив мордочку себе на колено. Неожиданно в небе раздается треск, и над нами проносится тень – на нас пикирует самый настоящий лунь! Его когти врезаются в мою руку и ногу! Я не могу поверить своим глазам! Хищная птица выглядит растерянной и удивленной, как будто она не ожидала меня здесь увидеть. Она увидела, что Прюнель спит, и решила поохотиться за косуленком. Мое присутствие – сначала, я уверен, он меня не заметил – не оставляет ему шансов полакомиться. Можно сказать, я в какой-то степени спасаю Прюнель от трагического конца. Хищник с возмущенным криком улетает. Прюнель, все еще дрожа, бежит к матери, которая пасется недалеко. Рука у меня вся в крови, а на голени глубокая царапина. Магали смотрит, как мы приближаемся, объятые страхом. Она бросается к Прюнель, лижет ее, шепчет что-то, и спустя какое-то время малышка успокаивается. Я тоже прихожу в себя. Пользуясь передышкой, я промываю раны водой из фляги. Магали подходит ко мне, обнюхивает и лижет. Мы возвращаемся в укрытие, чтобы провести там остаток дня, сполна насыщенного эмоциями.

Лето и осень проходят мирно, и, несмотря на усталость, я с оптимизмом жду наступления зимы. На самом деле сюрпризы еще не закончились. Мы приближаемся к зимнему солнцестоянию. Ночи мучительно длинные. Фужер, Шеви и Поллен меняют территорию. Они покидают буковый лес, чтобы обустроиться в сосновом лесу, расположенном недалеко от места текущей вырубки. Следующей весной там появятся молодые побеги, а значит, нежные зеленые листочки и вкусные почки. Прюнель и ее брат еще совсем подростки, тогда как Поллен уже почти взрослая красавица – ей уже больше года. Я хожу туда-сюда между двух территорий, расположенных довольно далеко друг от друга. Становится холодно, и погода явно портится. Однако как-то вечером происходит нечто неожиданное. Идет мелкий дождь, по сути, ничем не отличающийся от того, что я испытывал ранее. К нам – Магали, Прюнель, Эспуар и мне – присоединяется Кураж. Я дремлю. Прюнель устраивается прямо передо мной. Когда я открываю глаза, идет снег! Идет сильный снег, Прюнель вся запорошена пушистой белой пудрой. В необъятных лесных просторах не раздается ни единого звука. Только слабый хрустальный перезвон слышен, когда снежинки касаются земли. Я встаю, чтобы как можно скорее стряхнуть снег с моей одежды, чтобы она не промокла окончательно. Прюнель все лежит, но слизывает снежинки и пытаются понюхать те, которые приземляются у нее под носом. Снег идет всю ночь. Рано утром становится еще холоднее. Пока снежный покров не очень толстый, поэтому пропитание найти несложно. Занимается прекрасный солнечный день, и я позволяю себе погреться на солнце, соорудив подстилку из сосновых веток. Но вот наступает ночь, и небо вновь заволакивают тучи. В воздухе уже выписывают пируэты первые снежинки, становится холодно, и с приходом ночи на лес обрушивается снегопад. Ледяной восточный ветер моментально пронизывает меня насквозь. Снег превращается в лед. Ранним утром лес напоминает каток. Слой снега, на нем льда, а потом снова снега создают значительные трудности при передвижении. Магали и Прюнель несколько раз чуть не упали, и то же самое я могу сказать о себе. Листья ежевики замерзли намертво. Косули соскребают слой снега и листьев и укладываются в такую ямку, готовясь к продолжительному отдыху.

Косули приспособились замедлять свой метаболизм во времена чрезвычайно суровых погодных условий. Прюнель, например, находясь непосредственно передо мной, не двигается почти весь день и тем самым значительно снижает свою активность. Такой феномен объясняется уникальной способностью косуль уменьшать площадь всасывающей поверхности одного из отделов желудка (рубца); эта особенность дает им шанс без потерь переносить значительную непогоду и затянувшиеся неприятные природные катаклизмы без особой потребности к пище и движению, не теряя при этом в весе. Это своего рода суперсила, которой – увы! – я не обладаю. Я больше похож на розового фламинго. Я поднимаю одну ногу, чтобы немного размять ее, затем вторую, и так попеременно. Все, что я могу делать, – это перемещаться с одной местности на другую, чтобы проверить, все ли у всех хорошо. Такие хождения меня полностью изматывают. Я также решаю снизить свою активность,